amarao (amarao_san) wrote,
amarao
amarao_san

04

точнее, 03-04

Я немного неправ насчёт 03. Это лишь фрагмент большей истории - и смотреть на неё, как на самостоятельную серию нельзя.

Зато, именно 3-4 объясняет, почему Ева - король психологизма.

Итак, посмотрим внимательно на происходящее в 3-4:

Синдзи, смирившийся с судьбой, послушно выполняет то, что ему говорят. Ему сказали, что он будет хорошим, если будет делать так, как говорят.

Сцена в школе. Синдзи несправедливо обижают. (батхёт в том, что у обижающего своя правда, и Синдзи чуть-чуть это чувствует).

И вот, ангел. Я не ощущаю 100% уверенности в том, чтобы объяснить причину начала истерики у Синдзи. Чтобы не портить всё последующее описание, примем его как данность - у Синдзи обычная истерика. Он кричит, бежит, делает глупости...

Куда интереснее вторая часть (её показывают 04) - выговор Мисто. У Синдзи истерика продолжается! Спокойная, без криков, когда кричать уже сил нет, а обида всё ещё не излита.

Напоминает семейное, после ора и бития посуды:

Ах, так тебе нужны деньги? Ну, нет вопросов. Вот они, бери. И мою зарплату бери, тоже. И сын без новой формы обойдётся, и маме мы тоже отправлять не будем. Вот тебе деньги, дорогой, бери все, не жалей, бери, бери. Они же тебе нужны? Ты же у нас кормилец? Всю семью на себе тащишь? И тебе нужны деньги? Да бери, бери, мой миленький, вот тебе и похоронные отца, вот тебе моя сберкнижка... Мало? Мало.... Ах ты бедненький, сейчас я ещё копилочку сына принесу, там монетки были. Для родного кормильца ни копеечки, ни рублика не жалко, сейчас всё отдам, до последнего... А хочешь, вещи продам? И сама на панель выйду? Тебе же денюшки нужны, сладенький ты...

Синдзи ощущает свою глубокую правоту и неправоту Мисато. Ему нравится юродствовать "но ведь всё равно я буду её пилотировать" (я буду рисковать своей (моей!) жизнью защищая неблагодарных месобута вроде тебя, хоть это и будет очень мучительно для меня).

Мисато прекрасно это ощущает, и сама встаёт на дыбы (да-да, обычная семейная сцена): "Ах, так ваше величество изволит снизойти до нашего ничтожества? Ну, ваше величество, не утруждайте себя, лучше катитесь нафиг отсюда".

Синдзи сбегает. Не потому что "невыносимо", а потому что это очевидное продолжение линии истерики и выкрутас. Детско-мстительное "я умру, а вам всем будет плохо".

Это одна линия. Другая - это то, что показывают зрителю (Гайнакс гениален - и показывает эмоции героя в окружающем чуть раньше, чем их ощущает герой, так, чтобы герой и зритель их ощутил одновременно). Синдзи просто сбежал - без мыслей о том, куда, без цели. Его "депрессивное сидение" в метро и кино - это мухлёж режисёра, не такой уж он и депрессивный (у него вполне адекватная реакция на обнимания в кинотеатре). А вот плохо ему становится вечером, на улице. ОН ОДИН В ЭТОМ ГОРОДЕ. И им-то плохо, потому что он убежал - но ЕМУ-ТО НЕ ЛУЧШЕ! Это и есть основа для паники. Внезапно, оказывается, что просто сбежать - это плохо.

Но возвращаться - проиграть. Синдзи идёт на синайскую гору, снова ощутить то, что ему говорила Мисато - какой он важный, нужный, как он спасает людей.

Потом был ещё Кянске, который его окончательно убедил в том, как круто - управлять боевым роботом. И тут пришла кровавая гэбня. Разговор с Мисато - продолжение. Синдзи вообще говоря УЖЕ согласен вернуться и всё простить, он считает, что всё не так уж плохо - но тут уж Мисато закусывает удила "ну, голубчик, сваливаешь? СКАТЕРТЬЮ ДОРОГА, и не возвращайся!". Для сохранения лица - Синдзи вынужден согласиться уйти. Хотя ему УЖЕ совсем не хочется. Но гордость... В последний момент рождается желание извиниться - но уже поздно, и поговорить с Мисато Синдзи не дают.

А дальше сцена с Тодзи и Кянске, в которой Тодзи демонстрирует высшее благородство, красивое раскаяние и побуждает Синдзи к тому же. Но Синдзи не Тодзи - он не может сказать "я был неправ, стуки меня". Его раскаяние сравнимо с его истерикой "я лузер, я трус, я ничтожество".

В это же самое время Мисато чуть-чуть отходит, понимает, что у Синдзи последние его слова (не последние - а те, которые взвили на дыбы Мисато) - это самооборона - и бежит поговорить, дать шанс вернуться.

А Синдзи в этот момент уже переживает глубокий катарсис, он страдает от ощущения собственной вины и собственной неправоты, которая чуть раньше была ему правотой и основой для его слов и действий.

Отсюда такое простое, ясное "Тадайма/Окайринасай". Они друг друга уже поняли и простили - осталось соблюсти мучительный ритуал извинений. Тадайма пропускает все стыдливые подробности извинений, переходя к главному - "я хочу домой". (Заодно, это напоминание Мисато про сцену при переезде, когда Мисато объясняла, что тут его дом, и что тут хорошо). Дальше красивая ролевая игра - "окайринасай" - и полное взаимопонимание (до следующей семейной сцены).

(Осталось понять причины истерики...)
Tags: evangelion
Subscribe

  • eoe

    Свежая интерпретация Всей силы Синдзика как бога хватило на то, чтобы в новом мире Аска погладила его по щеке, вместо того, чтобы сказать "нет" на…

  • отакование

    Я думал, я с этим завязал. Совсем. Ан, нет, былое в крови, всё помнится. Чем отаковал? Ну чем можно отаковать в последние 18 лет? Разумеется, евой.…

  • you can not redo

    Думал ничего не писать, но всё-таки Ева, никак нельзя игнорировать. Главное, что растерялось в новой истории - это обстоятельность. Тонкость и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • eoe

    Свежая интерпретация Всей силы Синдзика как бога хватило на то, чтобы в новом мире Аска погладила его по щеке, вместо того, чтобы сказать "нет" на…

  • отакование

    Я думал, я с этим завязал. Совсем. Ан, нет, былое в крови, всё помнится. Чем отаковал? Ну чем можно отаковать в последние 18 лет? Разумеется, евой.…

  • you can not redo

    Думал ничего не писать, но всё-таки Ева, никак нельзя игнорировать. Главное, что растерялось в новой истории - это обстоятельность. Тонкость и…