amarao (amarao_san) wrote,
amarao
amarao_san

Categories:

Мио, мой Мио

Я его решил дочитать до конца и дочитал.

Во-первых я был, буквально, потрясён стилем. В начале он кажется уж очень детским и примитивным, но постепенно повторы атрибуции создают буквально завораживающий эффект. Текст обретает пластику и форму, которой обычно текст не имеет и иметь не может. Во многом это достигается уменьшением смыслов текста - простой детский рассказ, в котором нет "оттенков смысла" или "подразумеваемого". Вместе с повторами названий и чувств, это оставляет читателя наедине именно с этими чувствами.

То есть я вообще не помню, чтобы текст у меня вызывал эмпатию и эмоции сопереживания. Не голос, не изображение - чистый текст. Надо сказать, перевод там потрясающий - оно читается как нативное произведение.

Но при этом сам текст... Ни Орруэл, ни любой другой текст, посвящённый ненависти, не содержит её столько. Начиная с середины книги она вся пронизана страхом и ужасом, а потом и ненавистью. Вся вторая половина посвящена ненависти. Ненависть пропитывает всё, с чем встречаются дети, ненависть наполняет детей, ненависть даёт им силы, ненависть толкает девочку на открытый огонь - и девочка умирает от ожогов, ненависть раскрывает горы и землю, ненависть движет даже деревьями.


Давайте я вам его немного поцитирую...


...
Нам было слышно, как они тихонько подкрадывались и шарили под каждым деревом. А мы сидели, притаившись в дупле, и дрожали от страха. Они всё искали и искали, но так и не смогли нас обнаружить. Их голоса стали отдаляться и вскоре совсем стихли. Старое дерево спасло нас. А мне было непонятно, почему дерево решило нас спасти. Может, и Мёртвый лес ненавидел рыцаря Като и готов был помочь тем, кто явился сразиться с ним? Может, это дерево было когда-то живым, молодым, и его ветви были покрыты зелёными листьями, и они весело шелестели, когда ветер резвился в его ветвях?

...
Они сели на своих чёрных коней и ускакали прочь. Мы были спасены. Нас спасла земляная пещера. Но почему? Возможно, даже земля ненавидела рыцаря Като и охотно помогала тому, кто должен был сразиться с ним. Может, в давние времена мягкая зелёная травка росла на этой теперь бесплодной, иссохшей земле. Видимо, злоба рыцаря Като иссушила и сделала мёртвой эту землю. Я подумал, что земля никогда не простит того, кто уничтожил её мягкую зелёную траву, которая когда-то росла в этих краях. Вот почему земля защитила того, кто явился, чтобы сразиться с рыцарем Като.
...
Я не понял, почему это волны поначалу так бесновались, а потом вдруг совсем успокоились. Может, они тоже ненавидели рыцаря Като и захотели помочь тому, кто явился, чтобы с ним сразиться? Может, Мёртвое озеро было когда-то живым, голубым и весёлым озерцом, которое плескалось между добрых скал, и в нём летним днём отражалось солнышко, и лёгкие дружелюбные волны тихонько накатывались на берег? Может, даже было такое время, когда в озере купались детишки и резвились на солнечном берегу и над водами озера раздавался радостный детский смех, а не жалобные крики заколдованных птиц?
...
Мы всё взбирались и взбирались на скалу, всё выше и выше. Мы продвигались так медленно и с таким трудом! Мы старались руками ухватиться и ногами упереться о выступы расселины в скале. Временами на меня нападал такой страх, что мне казалось, мы вот-вот сорвёмся и рухнем вниз, и тогда уж всему конец. Но в последний момент нам всё-таки удавалось каким-то образом удержаться. Будто сама скала подставляла нам под ноги ступеньки, когда мы неминуемо должны были сорваться в пропасть.

Может быть, и твёрдая скала ненавидела рыцаря Като и охотно помогала тому, кто явился, чтобы сразиться с ним?
...
– Где же она?
– Вон там она лежит, – вздохнул брат Нонно.
Дети отошли в сторону.
У самого берега в набегающих волнах на каменном выступе скалы лежала девочка. Я кинулся к ней и упал на колени. Она лежала неподвижно, глаза её были закрыты. Её личико было белым-белым, без кровинки, а на маленьком тельце были видны следы ожогов. Девочка была мертва.
– Это она погасила факел, – сказал брат Нонно.
О, в какое я пришёл отчаяние и что теперь могло меня порадовать?! Ведь маленькая Милимани погибла из-за меня!
– Не огорчайся, – стал утешать меня брат Нонно. – Милимани сама решила, как ей поступить. Это был её выбор. Она знала, что её крылья займутся огнём.
– Но ведь она умерла! – с горечью воскликнул я.
Брат Нонно взял её обгорелые ручки в свои.


При этом это не нависть не настоящая. В ней много страха, но нет отвращения. Более того, слово "отвращение" ни разу не встречается сквозь всю книгу - книгу, пропитанную ненавистью.

Это в свою очередь создаёт контекст, который буквально вырывает мозг - ненависть в книге - это не hate speech, который, разумеется, было бы неприятно читать. Наверное, так себе представляли ненависть трудового класса к эксплуататорам в советской идеалистической литературе - чистая ненависть без ксенофобии и отвращения. Понятно, что такой в жизни не бывает - но литературная конструкция получается очень сильной.

upd: пока качал файл для того, чтобы grep'ать по нему, обнаружил, что переводов несколько, и только один из них сильный http://flibusta.net/b/369769 (перевод: Ирина Петровна Токмакова).
Tags: книги
Subscribe

  • поздне-анимешное

    Один из интересных водоразделов между западной и восточной (японской, японской) культурой я вижу в районе толстовской фразы "Все счастливые семьи…

  • berserk 2017

    Внезапно, если кто не заметил, уже аж 4 серии нового сезона. И он не менее офигенен, чем предыдущий. При том, что местами анимация провисает, история…

  • об обязательности длинноногости анимешных персонажей

    Простая математика: 1) Если лобок не является геометрическим центром тела, оно выглядит искажённым. Либо непропорционально большое туловище с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment